Берлин, 21 ноября 47 г.

Получено 23 ноября 1847 г.

Милостивый государь господин Секретарь!

С сожалением я должен сообщить, что причиной того, что строки мои так поздно доходят до рук Милостивого государя, опять является  полубольное состояние моего здоровья. Надеюсь однако, что на этот раз я преодолел последний кризис своего грефенбергского курса лечения, и что дальнейших причин жаловаться у меня не будет. Больше двух недель я как Лазарь тянул  свои скудные дни:  уши, глаза, шея, грудь были покрыты нарывами и фурункулами, а мои члены так ослабли, что это сделало меня совершенно бессильным. Это и было причиной того, что, прибыв в Вену, я упустил возможность сообщить Милостивому государю о своем проезде, надеясь, что в Берлине это будет уместнее, однако здесь — куда я прибыл только 9 числа этого месяца — я заболел  по-настоящему, настолько, что еще не совершил ни одного визита, еще не смог заиметь ни одного знакомства.

Своим пребыванием в Вене я весьма доволен, и в нанесении визитов могу признать себя весьма успешным: из членов Императорской семьи, кроме самого Императора, я побывал у эрцгерцогов Людовика и Штефана, а также у вдовы покойного Наместника Короля Марии Доротеи. Последняя сказала:  «Ich hoffe dass | sie mich jedesmal, so oft sie nach Wien oder Ofen | kommen, besuchen werden», и Эрцгерцог Штефан был таким же же почтительным: «Будьте уверены в том, — провожал он меня такими словами, — что Вы меня очень обязали своим визитом, и что я очень рад тому, что мог познакомиться с Вами. В любом случае буду иметь в виду вашу просьбу». — Кроме них я побывал у Министра без портфеля Надашди, у Статских Советников гг. Шомшича и Юшти, и что главное — в Венгерской Канцелярии у гр. Телеки и Сёдени. Последний был уже предупрежден письмом от прелата Коризмича.

Оба они принимали меня весьма благосклонно, и высказали свое удовлетворение в связи с предложением о попечительстве и о том, каким образом Вы, Милостивый государь, собираетесь это делать, об этом я смел им рассказать. Сёдени спрашивал более детально об Арпаде Хорвате, и так как я уверял, что тот — потомственный библиотекарь, что в нем  сказывается кровь его отца, в итоге он ответил: «Значит, получается, что на это место он подходит больше, чем Чери».

Из здешних ученых я навестил Хаммера, Эндлихера, Ясаи, Венцела и Клеменса Хюгела, на одном из обедов последнего я познакомился и с его братом Кароем, путешественником по Индии, который даже был знаком с Чомой. (Хаммер при первом случае внесет предложение о Вашем членстве, Милостивый государь, в Венской академии).

Вот коротко результаты моего венского пребывания. Надеюсь, при Вашем благосклонном расположении, Милостивый государь, я, возможно, смогу получить должность попечителя, и хочу сказать Милостивому государю большое спасибо за то доброжелательное участие, с которым Вы изволили обратить мое внимание на сию должность, так как для моих направлений не может быть лучше места, на котором я мог бы находиться, чем на этом.

Поручаю себя в Вашему доброжелательному вниманию. Покорный слуга Ваш, Милостивый государь,

Антал Регули

Может быть, послезавтра смогу нанести первые визиты.

В связи с петрефактами, которые Ваше Благородие был любезен передать Музею, может быть, будет не лишним  заметить, что те, которые относятся к водам рр. Манья, Таит, Луопся, Каменка и Большая Тальтия, принадлежат к верхнему классу Силурийской системы, по определению Мурчисона. А те, что от вод рр. Яныманья, Толья, Мурингя, Луопся и Таит (и которые от последних — не Силурские), относятся к формации Юра, по определению фон Буха.