Получено 12 ноября 1846 г.

Милостивый государь господин Секретарь!

Из путешествия к восточно-финским народам я вернулся в Петербург 25 августа. Через месяц, проведя для своего восстановления большую часть этого времени в Петергофе у господина Балудянского, я готов  был уже продолжать свой путь на родину, но от некоторых знакомых, а особенно от господина Кеппена получил предложение, не хочу ли я собранные мной географические материалы, касающиеся Северного Урала, обработать еще здесь, так как, возможно, на немецкой или другой земле мне будет не хватать  необходимой помощи, и главное то, что знание упомянутых краев нигде не может вызвать большего интереса, чем именно в Петербурге. Так как местное Географическое Общество сделало мне конкретные предложения по ситуации этой обработки, то мне не захотелось  упускать представившийся верный случай, тем более, что за границей мои лингвистические исследования не позволили бы так скоро выделить время, которое потребовалось бы для разработки этой темы, в значительной степени отличающейся от цели моего путешествия. Вследствиe этого приглашения я и отложил свой выезд, к которому было сделано уже  все необходимое, и сразу же приступил к приведению в порядок и систематизации своих материалов. Работа эта заключается только в составлении географической карты и комментариев к ней, поэтому не потребует тяжелого труда, однако, так как территория, которую надо нанести, включает в себя 12 градусов по широте (от 58-го до 70-ого), ну а скверное состояние моего здоровья позволяет лишь небольшое ежедневное занятие, я не могу надеяться, что завершу ее раньше, чем через месяц.

Значит, Петербург я оставлю только в конце ноября, но тогда отправлюсь уже не на родину, как мне хотелось еще месяц назад, а сразу же в Германию, так как с восстановлением здоровья я с нетерпением жду времени, когда опять смогу приступить к своим лингвистическим занятиям. А на родину я вернусь, вероятно, только весной, после того, как в апреле или мае месяце отправлю свой первый труд в Академию.

Милостивый государь, только после двух месяцев покоя я снова начинаю ощущать в себе определенную энергию и жизненную силу, поэтому позвольте мне только теперь, с такой задержкой, сообщить вам о своем возвращении. За эти три года я очень много трудился, причем с подорванным здоровьем, отчего в тех диких и грустных краях сильно страдал. Однако та сила, которая учит терпеть, одновременно помогает и побеждать все, поэтому могу сказать, что после продолжительных усилий своей цели я все-таки достиг. У меня держится лишь одно желание — получить от отечества немного помощи, так, чтобы, прибыв в Германию, я смог бы сразу же, освободившись от житейских забот, приняться за  обработку своих материалов. Поэтому я был бы весьма рад, если бы, по прибытию в Берлин около середины декабря,  я  нашел бы там от Вас, Милостивый государь, письмо и, может быть, какую-нибудь финансовую поддержку. Где я поселюсь в немецкой земле, пока еще не знаю,  вряд ли в Берлине, скорее всего, в  деревеньке близ какого-нибудь города.

Прошло уже почти 4 недели, как я передал здешнему австрийскому Консулу  6 ящиков (kisten) с материалами по этнографии и по истории природы с просьбой, чтобы он отправил их в Пешт для Венгерской Академии, так как (за исключением некоторых книг) я хочу передать все это Академии или Музею, поэтому осмелился расходы по их доставке адресовать Академии. Однако мое желание при этом, Милостивый государь, если бы Вы оплатили этот расход из тех денег, которые были бы предназначены мне, если бы Академия, возможно, была бы готова выплатить мне, когда приняла бы их от меня прямо с рук на руки. Предметы уже больше двух недель в пути.

Поверяя себя вашим сердечным и патриотическим чувствам, остаюсь Вашим покорнейшим слугой.

Антал Регули

Петербург, 20 октября 1846 года.