Раифская пустынь, 30 мая 1845 г.

18)

Наивысокочтимейший господин Государственный советник!

На прошлой неделе я не писал Вам, так как надеялся, что со следующей почтой, может быть, получу письмо от Вас. Однако, так как письмоносец, отправленный мною в Казань, уже дважды вернулся пустыми руками, я вынужден предположить, что долгожданное письмо, которое Вы, искренне уважаемый господин Государственный советник, возможно, вместе с географическими картами присылали мне, затерялось. Последнее письмо, полученное из Ваших драгоценных рук, было датировано 18 апреля.

Свои черемисские работы я уже скоро закончу. В плане же своих следующих затей я блуждаю в сомнениях, так как моё здоровье опять тревожное. Снова я страдаю поносом, который иногда настолько ослабляет меня, что отнимает силу не только от работы, но иногда кажется, будто и саму жизнь гасит во мне. Особо чувствительно еще и то, что при этой слабости, во время которой приходится еще и напрягаться умственно, выпадают волосы и в последнее время настолько, что опасаюсь, если это скоро не прекратится, я облысею.

Поэтому, как видится, от объема своих планов, о которых я сообщил Вам предпоследний раз, вероятно мне придется отказаться, к чувашам я даже не приступаю, и, наверное, буду заниматься только мордвой. Таким образом, отсюда отправлюсь в Нижний Новгород, и оттуда – к мордве. Если вдруг я почувствую себя в определенной степени лучше и сильнее, то попробую изучать её не менее месяца; если нет, то проследую мимо них в Киев, а оттуда – домой. В этом ослабленном состоянии Петербург не имеет для меня  никакой привлекательности, поэтому даже видеть его не желаю, в надежде, что снова смогу посетить его в другой раз. Да и нет там каких-либо особых дел у меня, которые делали бы мое присутствие необходимым. О перевозке моих книг (от Готтлунда, и тех, что у Халперта) сможет позаботиться Эггерс, и таким образом даже легче будет оплатить свои долги Балудянскому и Халперту, так как сэкономлю расходы на проезд в Петербург и пребывание там. Меня могла бы привлечь туда только радость встречи, потому что он дорог для меня как второй дом, от этого, однако, в таком надломленном, чахнущем состоянии мне лучше бы отказаться.

Таким образом, на случай возвращения домой – сердечно прошу Вас переслать графу Эстерхази приложенное здесь письмо, в котором я прошу у него паспорт для  проезда домой, и будьте любезны адресовать его в Нижний Новгород, где я буду его ожидать. А другая моя просьба, чтобы те 100 рублей серебром, которые Вы сохранили, или, если вдруг это возможно, 500 рублей ассигнациями Вы выслали бы мне – «post restante» – также в Нижний Новгород, чтобы не возникли неожиданные затруднения из-за транспортных расходов, так как хочу ехать домой через Трансильванию, которая очень интересует меня. В Бессарабии для меня могли бы быть интересны местные венгры, которые отлучились от нас, хотя бы хоть мимоходом их увидеть, но для этого (в начале апреля) мне нужны были бы еще 100 рублей или даже больше. Венгерской Академии я писал в последний раз, что очень хочу вернуться домой еще этим летом, и просил у них какие-нибудь деньги на обратную дорогу – в том случае, если они уже поступили, можно было бы из них оплатить долг госпоже Балудянской.

В последний раз я забыл Вам написать, что господин Куник погасил мне из своего долга 20 рублей, и поэтому он составляет уже только 80 рублей. Если вдруг у него нет денег, то этот долг еще остаётся.

Есть у меня еще одна просьба, которой, однако, не решаюсь Вас обременять. Может быть, Куник позаботится об этом. У господина Халперта остались один зеленый фрак, один сюртук, одно венгерское пальто, несколько рубашек и другое мелкое бельё (может быть, они у того слуги, которому я должен 100 рублей серебром, но все-таки думаю, Халперт унес их от него). Если бы эти вещи он смог мне отправить в Нижний Новгород, это было бы огромным одолжением, иначе мне придется заказывать новые вещи.

Если вдруг мое здоровье в некоторой степени улучшится, так как во мне все еще живет надежда, то, конечно, я задержусь среди мордвы дольше.

Вверяя себя под ваше покровительство, с глубокими чувствами к Вашим благодеяниям, остаюсь всегда самым благодарным Вашим слугой

Регули

[Постскриптум]

Если Эстерхази нет в Петербурге, то прошу – без передачи Вами этого письма – заказать для меня паспорт.

Мой старый венгерский паспорт отняли у меня еще в Швеции, и с тех пор у меня паспорта нет.

Прибуду в Нижний Новгород около 17 июня – если до 20 числа паспорт и, может быть, одежда не дойдут, то очень прошу Вас сообщить мне об этом хотя бы в письме – тогда я оставлю свой адрес в городе у директора почты с сообщением, куда переправить эти письма и посылки вслед за мной к мордвинам.

Их превосходительству господам Френу и Балудянскому, как и господину Шмидту мой самый искренний и самый глубокий привет.

Вашим глубоко почитаемым дамам наисердечнейше целую ручки.