Казань, 3 мая 1845 г.

16)

Высокочтимый господин Государственный советник!

Ваше последнее письмо от 6 апреля, пересланное в Раифу господином Фуксом, сильно порадовало меня. Ваша отчетливая просьба продлить мое пребывание в Казани, а также материальная поддержка, присланная из Венгрии (хоть и не очень значительная), делает возможным продолжение моей работы здесь, это всё снова пробудило мои утонувшие планы и желания, и этим, можно сказать, опять воскресило и меня самого. Хотя еще 10 дней назад я был настолько слаб, что мог работать только лёжа, но теперь уже ощущаю себя таким бодрым, что, кажется, опять располагаю всей той легкостью и силой, которые необходимы для дальнейшего энергичного продолжения моей работы.

Уже два дня как я в Казани: получение тех 150 рублей серебром, которые Вы были добры отправить мне, а также посылок, которые были мне переправлены почтой из Перми, сделали необходимым мое присутствие в городе, так же, как и мое желание отправить в Петербург несколько вещей из своего дорожного багажа, чтобы дальнейший мой путь был немного легче и приятнее.

Думаю, что завтра вечером я опять вернусь в Раифскую пустынь, и надеюсь, до конца этого месяца мне удастся завершить там свои черемисские дела (как в плане грамматики, так и лексики). Потом съезжу в Ядринский уезд этой губернии, где начну свои чувашские штудии, которые планирую закончить к середине июля, то есть до времени нижегородской ярмарки. Тогда я охотно бы посетил ярмарку, чтобы затем съездить в южные края Нижегородской губернии, и там на реке Алатырь заняться мордвой. После двухмесячного пребывания там, господин Государственный советник, я хотел бы вернуться обратно в Казань, где я систематизировал бы и оформил свои работы, связанные с этими тремя языками – это всё для того, чтобы потом здесь же я смог заняться анализом некоторых идей, которые, может быть, возникнут в связи с мордовской работой  и связанные с темой родства мордвы с черемисами и чувашами. Это и есть запланированный проект моих работ до начала октября. Будьте добры, поведайте мне свое мнение об этом. Прошу Вас, никому, за исключением господина Френа, не рассказывайте об этом плане, так как всего лишь план, и, честно говоря, я сам еще не уверен в возможности его осуществления. Господин Кастрен тоже интригует против меня, накрывая себя и свои действия некой вуалью, и поэтому я и не хочу довести до его сведения свои планы. Через господина Фукса он узнал, что  я собираюсь в Казань, и вдруг решил покинуть Казань. Говорят, когда я приехал, в тот же день он уехал, если верить слухам, к вотякам. Он надеется, что в конце мая я уеду в Петербург, и я почти уверен, что именно в конце мая он опять появится в Казани.

Завтра отправлю Вам, господин Государственный советник, в Петербург с почтовой перевозкой грузов несколько вещей; это прежде всего модели: одного вогульского (заодно – остяцкого) жилья (с амбаром), а также черемисского, тоже с амбаром. Прочие, более тяжелые вещи передам доставщику, и беру на себя смелость отправить их уже по адресу Его превосходительства господина фон Френа, так как вряд ли они прибудут раньше конца июня.

Каким образом мне получить рекомендательное письмо к нижегородскому губернатору? Эти рекомендательные письма имеют большое значение.

Господин Фукс относится ко мне с большим дружелюбием; при отъезде в Раифу весь свой багаж я оставил у него, он очень часто радует меня своими письмами в Раифу – после дружеского его приглашения я остановился у него, и теперь тоже живу у него.

Вверяя себя Вашему благорасположению, остаюсь Вашим самым смиренным, самым благодарным слугой,

Регули

[Постскриптум]

Целую ручки Вашей милостивейшей Супруге.

А господам Френу и Шмидту – мой самый искренний привет.