Березов, 30 января 1845 г.

11)

Высокочтимый господин Государственный советник!

Только сейчас способен осознать все то, что произошло в Петербурге после моего отправления. Понимаю, что обязанность зовет меня теперь домой. Поэтому  скоро покину Березов. Через две недели, за которые должен переписать еще несколько вещей, отправлюсь отсюда по Сосьве к Лозьве, потом оттуда к Вишере, в Чердынь и в Пермь – около середины марта буду в Казани.

Наверное, смогу отчитываться своими шагами, но, к сожалению, для этого не требуются объяснения?! Первой причиной, которая заставила меня покинуть Всеволодское, был тот опыт, который я приобрел по пути к Ивделю, а именно то, что я изучал язык жителей только трех юртов – всего 4 или 5 человек, так как проживающие к северу от Ивделя чердынские вогулы уже переняли язык сосьвинцев, которые в постоянном контакте с ними. Значительная поддержка, которую я получил позднее, призвала меня искать другие группы с большей численностью, еще сохраняющие свой национальный быт.

Так как свои материальные средства я видел обеспеченными, то почему бы мне было не следовать своим целям и почему бы не поступать так, как они того требовали; откуда я мог предположить, что происходит в Петербурге, что моя ситуация приняла такой оборот?! Это для меня – грустный опыт, еще едва могу осознать его, поступлю более правильно, если даже не буду упоминать об этом. Более подробный доклад о самом последнем моем пути пошлю Вам, скорее всего, уже только из Казани, так как сейчас я очень взвинченный.

Прося Вас об участии, господин Государственный советник, остаюсь

Вашим самым покорным, самым благодарным слугой,

Регули

[Постскриптум]

Если есть какая-либо посылка на мое имя, прошу ее переправить по адресу господина Ковалевского.