Казань, 27 октября 1843 г.

Мой  высокочтимый  благодетель!

О продолжении моего путешествия могу поведать Вам только приятные и радостные факты. В Казани я нашел весьма многое, что может послужить для моего интереса, и из этого славного города поеду дальше с величайшим удовлетворением. Хотя я вдвойне грешен против Вас, частью из-за своего долгого (десятидневного) пребывания здесь, а частью по причине интереса, проявленного здесь мной  к языкам, не связанным конкретно с вогулами, но по причине хороших результатов прошу простить мне это. С точки зрения лингвистики я нашел здесь 4 лексических работы (три связанные с черемисами, 1 – с чувашами, и все весьма приличные), по которым во время моего возвращения можно будет разработать достойные словники для черемисского и чувашского языков. Найдено мной много интересного и в сфере этнографии, а что касается моего плана составления лексиконов финских[1] топонимов и личных имен, то черемисскую и чувашскую части, скорее всего, смогу успешно сделать здесь, – губернатор обещал мне для этого всевозможную помощь, и мне уже удалось убедить себя в том, что это не такая уж страшная работа.

Господин фон Бэр, здесь много сил круга духовенства дремлет без дела – и при этом не из-за нехватки добрых намерений, ведь эти люди готовы работать,  но не достает им всего лишь руководящего духа, вот если бы здесь был бы кто-нибудь, кто давал бы необходимое правильное направление каждой деятельности и сосредотачивал бы их на наиболее важном, нужном, то за короткий срок это могло бы дать большой прок. Если бы материальные средства позволили мне после возвращения с Урала провести здесь несколько месяцев, то я точно мог бы сделать очень многое для черемисского и чувашского языков. Если бы в других семинариях так же, как и здесь,  мы могли бы рассчитывать на подобные предварительные работы и по другим языкам – в Перми – пермяцкому, в Вятке – вотяцкому и т. д. , то  как же чудесно в короткий срок стала бы развиваться финнология! Как же быстро можно было бы набрать материалы, необходимые для полного сравнения финских[2] языков! – Если бы Вы, господин Государственный советник, смогли бы выбить у нашего посольства достаточную финансовую поддержку для меня, то уверен,  что с легкостью смог бы вернуться на родину с богатейшим материалом.

Я мог бы многое рассказать Вам о  моих мучениях, пока сижу на сих пыточных дыбах, как называю эти повозки, но как только освобожусь от них, то сразу же забываю об этом. Из Нижнего Новгорода мы планировали поехать более комфортно – было желание добраться до Казани по Волге, однако местный почтовый инспектор подсунул нам такого речника, который еще никогда не плавал на этом участке Волги, так что за трое суток мы добрались только до Макарьева (75 верст), потому что трижды садились на мели (хотя уровень воды был выше обычного на 1½ сажени), при этом мы просидели  в течение полутора суток без всякой еды, не считая хлеба, у нас не было даже угля или дров, чтобы заварить чай.

Есть у меня такая плохая привычка, что для письма всегда оставляю последний момент перед отправлением, это я обязательно должен изменить, чтобы в будущем мог давать более хорошие и точные сведения о своем пути.

Из встреч с местными учеными имеет для меня  наибольшую ценность знакомство с Ковалевским. Некоторые господа предлагали мне даже своё сопровождение, если вдруг после возвращения сюда я решил бы посетить черемисов и чувашей.

Погода во время моего пребывания здесь оказалась очень  приятной: с сухими, ясными, безветренными днями, снег еще не выпал, но уже наступили морозы в несколько градусов. Дорога, говорят, очень плохая, заледеневшая, неровная. Я надеялся, что до Перми снова поеду со спутником, неким офицером, но его поездка наткнулась на какие-то препятствия, однако вместо него подвернулся другой офицер, который доберётся со мной до Малмыжа. Теперь я уже – все ближе к цели! И если по пути на короткое время задержусь – вдруг в дороге наткнусь на образованного вотяцкого священника, и даже если в Перми проведу, к примеру, неделю, то даже в этом случае всё равно найду своё пристанище до 20 числа следующего месяца[3] уже где-нибудь на Сосьве.

Чтобы привлечь к себе внимание вогульских дам и господ, сегодня я обильно обзавёлся всякими бисерными и оловянными украшениями, а также трубками, ножами, ножницами и т. п., лишь бы при этом еще и удача мне благоволила.

Следующее письмо, адресованное Академии, прошу Вас передать в посольство как можно быстрее, – я старался, чтобы оно моментально оказало благоприятное впечатление, и привлекло достаточного внимания.

Призываю Ваши покровительство и благоволение, господин Государственный советник! Не сердитесь, если вдруг из-за меня у Вас возникнут какие-нибудь неприятности. В моей работе ревностности недостатка не будет! Целую ручки сударыне, и привет всем знакомым!

Ваш самый искренний, самый благородный слуга

Регули

Сейчас десять часов вечера, и в сию минуту мы отправляемся дальше – эти письма оставляю для своего несостоявшегося спутника, который и отправит их.

[1] финно-угорских

[2] финно-угорских

[3]    Замечание касается 20 ноября 1843 года.